Игорь Стравинский, начинавший сотрудничество с Фокиным, соавтор открытий Вацлава и Брониславы Нижинских, ставший мэтром для Джорджа Баланчина, до сих пор остается мало освоенным российскими театрами, хотя его музыка — одна из лучших страниц в истории балета ХХ веке. Эти партитуры представляют вызов для хореографов: математически точные и идеально гармоничные, как структура кристаллической решетки или устройство клетки, от постановщиков они требуют такой же ясности мышления.Молодой хореограф Илья Живой прежде участвовал в балетах Стравинского в постановках Баланчина и Раду Поклитару как танцовщик Мариинского театра, но как хореограф с его музыкой не работал. Балетмейстерский опыт Живого вообще пока насчитывает небольшое количество работ, они сделаны преимущественно на воркшопах молодых хореографов и обращают на себя внимание не самым стандартным на сегодня стремлением развиваться в пространстве классического балета и пуантового танца.
В этом контексте притягательность музыки Стравинского для хореографа предсказуема. Как и выбор «Пульчинеллы» и «Игры в карты» — одноактных сюжетных балетов неоклассического периода в творчестве композитора, написанных в 1920-30-е годы и объединенных итальянскими мотивами. В основе «Пульчинеллы» — флирт с эстетикой и сюжетами итальянской комедии дель арте, оперной традицией XVIII века и собственный метод композитора. «Игра в карты» — саркастический и чуть нежный взгляд в эпоху романтизма.
Для их нового воплощения хореограф изменил стандартные сюжеты и предложил собственный художественный подход, мобильный и лаконичный: в оформлении сцены он практически отказался от декораций, воспользовавшись лишь деталями конструкций, бутафории и архитектурой света (художник по свету — Константин Бинкин). «Пульчинелла» помещен в белоснежно-синюю цветовую гамму и атмосферу венецианского карнавала. «Игра в карты» — это роскошный малахитово-красный венский бал эпохи бидермейера, на котором разворачивается трио Дамы, Короля и Джокера.
Но, придумав вдохновляющую атмосферу «большого стиля», Живой угодил в ловушку Стравинского. Балеты композитора часто решаются хореографами как бессюжетные. При этом они обладают жесткой драматургией и логикой развития, которые входят в конфликт с новыми решениями. Здесь и обнаружилось, что молодой хореограф умеет выстраивать хореографические комбинации и фразы, придумывать отдельные сцены, но не стратегически выстраивать весь балет, формировать его структуру.Обе постановки соединяют рудименты спектаклей и хореографов, которыми вдохновлялся Живой. В первую очередь, это балеты Баланчина и Ратманского с деталями Эштона и даже Григоровича. Впрочем, для молодых хореографов следовать за мыслью классиков не зазорно, тем более что список свидетельствует как минимум о хорошем профессиональном вкусе. Сложнее расслышать в ловко собранных и порой эффектных комбинациях интонации самого Живого, собственный пластический голос, объединяющий чужие находки.
Для исполнения своих балетов молодой хореограф пригласил Викторию Терешкину (Пимпинелла в «Пульчинелле») и Екатерину Кондаурову (Дама в «Игре в карты») — двух самых харизматичных балерин Мариинского театра. Обеим хватило материала, чтобы в очередной раз продемонстрировать свою значительность, обаяние и недосягаемость для других танцовщиц. Новые роли они наполнили всеми теми подробностями и нюансами, которыми их обогатил опыт долгого премьерства. Остался лишь вопрос, мы аплодировали индивидуальному мастерству балерин или все же спектаклям, придуманным Ильей Живым.
Оставить комментарий