Корея времен японской оккупации, 30-е годы прошлого века. Сук Хи, безмерно наивная и очень юная девушка из провинции отправляется работать горничной в особняк к молодой японке Хидеко. Японка баснословно богата, поэтому недостатка в потенциальных женихах не испытывает. В частности, жениться на ней хочет некий господин Фудзивара — корейский простолюдин, прикидывающийся японским дворянином. Именно он организует появление Сук-хи в доме Хидеко — новая служанка должна втереться в доверие к своей госпоже и внушить ей мысль о необходимости принять предложение Фудзивары. После этого он хочет отбыть с молодой женой в Японию, где у него все на мази — там Хидеко признают умалишенной, упекут в психушку, а наследством Фудзивара щедро поделится с Сук Хи. Миссия служанки еще и в том, чтобы о сватовстве Фудзивары не догадался дядя японки — живущий в том же особняке суровый старик, который, судя по всему, сам не прочь жениться на Хидеко, чтобы завладеть ее состоянием.
Шаткий план Фудзивары, который в первые несколько недель работает безотказно, начинает пробуксовывать в тот момент, когда корысть Сук Хи отступает перед симпатией к своей хозяйке. Довольно скоро вскрываются два обстоятельства. Во-первых, симпатия госпожи и горничной оказывается взаимной. Во-вторых, сугубо платоническим интересом друг к другу барышни ограничиваться не намерены.
Подобная завязка — визуально безупречная, аккуратно сделанная, старомодная, подчеркнуто мелодраматическая — способна дезориентировать поклонников творчества режиссера Чхан Ук Пака, мировую славу которому в прошлом десятилетии принесла знаменитая «трилогия возмездия» — «Сочувствие господину Месть», «Олдбой» и «Сочувствие госпоже Месть». Эти фильмы были напряженными психологическими триллерами, в которых среди прочего ярко проявились три наиболее характерные черты нового корейского кино — хитроумное сюжетостроение с эффектными твистами, кровавость действия и смешение различных жанров. «Служанка» на первых порах действительно выглядит так, будто автор, некогда любивший шокировать общественность и прослывший экстремалом, вдруг решил остепениться и сделал сентиментальный лесбийский триллер с диетическими постельными сценами. Вот только это впечатление окажется обманчивым.
Как, впрочем, обманчиво и все остальное в этой картине. Примитивная история, которую режиссер рассказывает зрителю на протяжении первого часа фильма, оказывается лишь точкой зрения юной героини — горничной Сук Хи. Поле этого становится понятно, что перед нами шкатулка с двойным, а то и тройным дном. Потому что та же самая история, рассказанная с точки зрения Хидеко, переворачивает все с ног на голову. Оказывается, например, что роли в «Служанке» распределены вовсе не так, как предполагают зрители (вместе с Сук Хи) в начале картины, сюжет с появлением юной кореянки в доме богатой японки имеет совсем иную цель, да и вообще тут все не совсем те, кем кажутся. Чхан Ук Пак мастерски заимствует конструкцию классической картины Акиры Куросавы «Расемон», чтобы рассказать свою — совершенно самостоятельную — историю.
Чем дальше, тем больше в этой истории становится примет авторского стиля корейского режиссера. Сюжетных твистов тут, пожалуй, побольше, чем в эффектном «Олдбое». Хватает и жанровых масок, которые примеряет «Служанка». Сначала картина из исторической мелодрамы мутирует в эротический триллер. Причем напряженный саспенс второго акта соседствует не только с показом сексуальных практик в духе «Жюстины» де Сада и «Венеры в мехах» Захера-Мазоха. В один из самых драматичных моментов повествования, когда одна героиня вынимает другую из петли, режиссер позволяет себе совершенно уморительный гэг, достойный какой-нибудь пародийной черной комедии — и в этот момент окончательно понимаешь, что Чхан Ук Пак по-прежнему в отменной форме.
Главная же метаморфоза «Служанки» случается в финале. Дело даже не в том, что тут фильм превращается в историю на фирменную для Чхан Ук Пака тему возмездия с болезненным членовредительством (к слову, членовредительство тут обставлено с заметным размахом — участие в пытках, например, принимает гигантский осьминог). Параллельно этому картина начинает звучать как победоносный феминистский манифест, провозглашающий освобождение женщин от мужского ига, не приносящего им ничего кроме физических истязаний, сексуального насилия, участия в интригах друг против друга и моральных страданий. Для патриархальной Кореи феминистская тема в кинематографе не то чтобы совсем в новинку. Но, пожалуй, столь эффектно и громогласно ни один из широко известных корейских фильмов последних лет об этом не высказывался.
Оставить комментарий