Путешествуете ли вы по сказкам? Нет? Тогда самое время отыскать дорогу в некоторые из них.
Николай Горбунов, идеолог проекта литературных путешествий «Педаль сцепления с реальностью», отправляется в мир книг регулярно. А теперь приглашает с собой всех поклонников Ханса Кристиана Андерсена. Открыв литературный путеводитель по сказкам всемирно известного датчанина «Дом на хвосте паровоза», вы побываете в Дании, Швейцарии, Италии и Германии. Андерсен, к слову, был одним из самых путешествующих писателей своего времени. За его плечами более тридцати путешествий, все они вдохновляли писателя на новые сюжеты.
Эта книга — не просто путеводитель, вам в помощь — интересные рассказы об Андерсене, местах, в которых он бывал сам и отправлял своих героев, а также карты, фотографии, QR коды, ведущие в галереи с иллюстрациями и комментариями.
Сложно ли путешествовать по сказкам и о чем не стоит забывать в поездках — об этом и не только «РГ» рассказал автор книги Николай Горбунов.
Андерсен ваш любимый писатель или почему первая книга литературных путешествий «Дом на хвосте паровоза: путеводитель по Европе в сказках Андерсена» написана по его произведениям?
Николай Горбунов: В том-то и дело, что нет — Андерсен для меня самого стал полным сюрпризом. История была прозаичнее некуда: захотел съездить в Данию на майские, задался вопросом, что бы почитать — безыдейно же нельзя. Что мы знаем о Дании? Бидструп, Триер, LEGO, дизайн, ветряки. Реально зацепиться не за что. Путеводители — скукотища. Вроде что-то еще было у Андерсена…
Ну а дальше было как в мультиках — знаете, когда герой открывает шкаф, а его оттуда заваливает с головой. Остановиться невозможно — столько интересного! В детстве всего этого не замечаешь, а галочка «просмотрено» все равно ставится, так и живешь со стереотипом в голове. Через какое-то время материала накопилось столько, что он сам наружу попросился. Я какое-то время терпел, но потом сдался, пришлось писать.
Сколько времени потребовалось, чтобы разгадать топонимы в произведениях Андерсена, составить маршрут, пройти по нему и превратить это путешествие в книгу?
Николай Горбунов: От замысла до воплощения — четыре года. Два ушло на карты и экспедиции (их, как у того Горлума, было шесссть), потом еще два на саму книгу.
С какими сложностями столкнулись, прокладывая маршрут?
Николай Горбунов: Кое-где пришлось здорово повозиться с геопривязкой — отсюда и жанр «топографического детектива». Андерсен же не везде упоминает топонимы явно, приходится подключать дополнительные источники (в том числе на незнакомых языках), сверять сюжет с картами, проверять, не изменилась ли топонимика с тех времен… На некоторые особо трудные загадки (как, например, в «Епископе Бёрглумском») запросто мог уйти месяц. Датский язык в этом смысле, кстати, тоже не подарок — за двести лет орфография «уплыла» настолько, что некоторые, скажем, названия улиц в Копенгагене теперь пишутся совсем не так, как в оригинале Андерсена.
Потом начинаешь из всего этого маршрут строить, и тут свои тонкости начинаются: герои Андерсена то с аистами летают, то под парусом ходят, то по горам карабкаются… С автора-то какой спрос — у него «отправился через Гемми в Гриндельвальдскую долину», и готово, а на деле там, может, вообще нельзя пройти. Приходилось и орнитологов подключать, и мореходов, и альпинистов. Безумно было увлекательно.
Какое произведение Андерсена самое интересное с точки зрения путешественника, а какое — нет?
Николай Горбунов: Надеюсь, датчане на меня не обидятся, но именно с точки зрения путешественника сильнее всего, конечно, «Дева льдов». Это вообще одна из моих любимых экспедиций, не только среди андерсеновских сюжетов. Там и история хороша, и география ее будто сама рассказывает, и декорации буквально все открыточные. Теми же маршрутами многие писатели отметились — и Руссо, и Конан Дойл, и даже Толкин — но по мне лучше Андерсена тему Швейцарии никому раскрыть не удалось.
А неинтересного у Андерсена нет — есть то, что легко упустить, потому что Андерсен многие интереснейшие вещи упоминает вскользь, рассчитывая, что читателю они хорошо знакомы. Я в детстве «Обрывок жемчужной нити» вообще читать не мог — тоска же, все слова незнакомые, ничего не происходит… А теперь у меня Сорё — один из самых любимых датских городов.
Ваш проект литературных путешествий называется «Педаль сцепления с реальностью». Название — цитата из братьев Стругацких, описание «машины времени» из произведения «Понедельник начинается в субботу». Чем объяснить эту связь?
Николай Горбунов: Так ведь мы делаем в точности то же самое, что и Саша Привалов на машине Седлового — путешествуем в вымышленные миры. Только у Стругацких эти миры полностью вымышленные, а мы берем те, у которых есть реальная физическая составляющая.
Недавно вышел отличный документальный фильм по «Музею невинности» Орхана Памука (тоже, кстати, наша тема), там автор говорит, что «история — это нить, соединяющая предметы». Мы исповедуем именно этот принцип: материальные предметы дают телесный опыт, ощущение реальности, а история их упорядочивает и представляет в нужном ракурсе. Когда историю можно «пощупать», в нее веришь — а значит, можешь прожить ее как свою собственную.
Путешественническому препарированию в вашем проекте подвергся не только Андерсен. Сколько книг вы «объездили»? Есть ли любимый литературный маршрут?
Николай Горбунов: Здесь все очень субъективно — у каждого ведь свои любимые истории. Чтобы было из чего выбирать, в какой-то момент составили «геобиблиотеку проекта» — вышло порядка семисот наименований. Из них на настоящий момент «объезжено» около дюжины — кто-то любит приключения, кто-то готику, кто-то сказки. Кто-то тяготеет к Скандинавии, кто-то к Америке, кто-то к Уралу.
У меня из любимого — исландские саги и «Папа и море» Туве Янссон. А голубая мечта — «Одиссея капитана Блада» Рафаэля Сабатини, по ней даже карта есть уже.
Кто из писателей не оправдал ваши ожидания, чьи книг оказались скудны для путешествий?
Николай Горбунов: По «скудной» книге изначально никуда ехать не хочется, это же видно сразу. Скорее так: где-то физическая реальность хорошо вписывается в историю, а где-то нет. В этом смысле тяжелее всего было с «Семнадцатью мгновениями весны» — во-первых, Семенов же в берлинской топонимике врет безбожно, а во-вторых, от Берлина тех времен совсем не осталось ничего. Фантазии просто зацепиться не за что, разве что Кёпеник (там жили Эрвин и Кэтрин Кин) немножко спасает — его ратуша даже в фильме появляется на несколько секунд.
Чьи топонимы было сложнее всего разгадывать?
Николай Горбунов: С чем был настоящий топографический детектив, так это с моими любимыми «Зелеными берегами» Геннадия Алексеева. Там топонимика вообще почти отсутствует — она заменена визуальными описаниями, причем еще и неточными, как бы «грубыми мазками». Если не знаешь Петербург визуально наизусть — ни за что не догадаешься, даже мне пару раз приходилось здорово поплутать.
У меня сложилось ощущение, что в основном вам интересны зарубежные прозаики. При этом вы как-то сказали, что если живешь в Петербурге, трудно не попасть в книжку. Почему же не «прокладываете» маршруты по книгам соотечественников?
Николай Горбунов: Как это не прокладываем — очень даже прокладываем. Просто литературная топография Петербурга традиционно ассоциируется с Достоевским, попробуй пробейся через такое фундаментальное клише. Достоевского и Гоголя знают все, а того же Алексеева или, скажем, Етоева — почему-то нет. А у них же Петербург совершенно потрясающий. Когда ко мне друзья из других городов приезжают, я им постоянно экскурсии по Алексееву вожу.
Что же до зарубежной прозы — это примерно как смотреть азиатское кино: прикосновение неведомого культурного кода всегда оживляет. Мир — он ведь очень разный, и важно видеть его таким, каков он есть, а не таким, каков ты сам. Иначе глаз «замыливается».
Мне очень понравилась одно ваше сравнение в книге: «Путешествия, они ведь как упаковка от лекарств в мусорной корзине, — сразу выдают диагноз. Иб остался дома, потому что было с кем и ради чего. Будь подобное у Андерсена — думаете, он бы не остался?» А от чего в первую очередь бежите вы, отправляясь в путешествие?
Николай Горбунов: А как раз от «замыливания глаза» и бегу. Главное — вовремя распознать симптомы: как только мир вокруг становится плоским, черно-белым и прямоугольным — значит, все, пора. Снусмумрик еще правильнее делал: у него это вообще было сезонное, как часть естественного природного цикла.
Какой совет вы можете дать тем, кто соберется в поездку по вашей книге?
Николай Горбунов: Во-первых, ни в коем случае не забывайте обедать. Поначалу думаешь — мир большой, а отпуск маленький, надо сегодня побольше успеть, ибо духовное первично. В результате к вечеру озвереваешь настолько, что все впечатления смазываются. Не надо так.
Я до сих пор благодарен Кристине Боруто, жене моего исландского напарника Жени Хамитова, за ее сверхспособность в нужный момент взять двух азартных, но голодных мужиков за шкварник и отправить на ближайшую заправку есть бараний суп. В Исландии везде кормят горячим супом (климатическая необходимость), и к нему полагается неограниченное количество белого хлеба с маслом. Совершенно самостоятельное, кстати, впечатление.
А во-вторых — всегда лучше быть участником, чем сторонним наблюдателем. Помните у китайцев: «услышал — забыл; увидел — запомнил; сделал — понял». Я спохватился, что в книге нет «домашних заданий», уже когда она уехала в типографию — а ведь сам именно так и делал: то голову просовывал меж прутьев больничной ограды, то фрау Голле звал у грота Тангейзера, то на спину бронзового кабана садился в полночь. Никакой дополненной реальности такое и не снилось!
Оставить комментарий