«Видеть музыку» — если принять название нового фестиваля музыкальных театров за девиз, то трудно придумать лучшее его воплощение, чем ballet-chorus «Анри» Свердловского Музкома. Возможно, самый неожиданный спектакль всей фестивальной афиши. Здесь нет привычной фабулы — есть мотивы жизни Анри Тулуз-Лотрека и отблески его любимых образов: кабаретные дивы, ножки в черных чулках, колыхание юбок, вычурный излом тел, циркачи, клоуны, солирующий макияж, желтые и розовые парики, зловещие маски и образ Судьбы — тоже изломанной и трагической. Все это сплетено в подобие сюиты — звуковой, пластической, танцевальной: музыке и впрямь найден адекватный визуальный образ, и он впечатляет. Каждый персонаж на сцене явлен неожиданно: хор пластически изыскан, актерски выразительны танцовщики екатеринбургской компании «2046», виртуозен в роли Анри артист Музкома Алексей Литвиненко: в его арсенале нет речи, только мимика, пластика и танец, а в абрисе фигуры одинокого изгоя из «общества» есть нечто от полного комплексов чаплинского Бродяжки. Звуковая палитра: выкрики, хохоток, улюлюканье, сплетенные с прихотливо мерцающей музыкой. Знаменитые, воспетые художником кабаретные ножки — лейтмотив спектакля: ножки, как тычинки, прорастают из лепестков пышных юбок, змеятся, буйными побегами тянутся ввысь, к колосникам, в видеоинсталляциях обращаясь в нежное буйство импрессионистических красок. Ведущий прием — гротеск.
Это все действительно неожиданно не только для театра оперетты, но даже для театра мюзикла — явление неопределенного, смежного, но дивно интересного жанра, пробившего окно еще и в новое пространство — живописи. Его придумала режиссер и хореограф Лариса Александрова, а основу соткала Марина Собянина, написав по заказу театра музыку одновременно и алогичную, и мелодичную, тоже изобилующую неожиданными ходами и поворотами, гротескно изломанными и капризно прихотливыми; здесь джаз соседствует с подобием средневековых хоралов, атональные звучания с отзвуками кабаре. Музыка эта в безукоризненном исполнении оркестра Музкома под управлением Антона Ледовского сама по себе — открытие очень одаренного композитора, что уже можно считать крупной акцией и для театра и для всего фестиваля. Открытием стал и сам этот спектакль, свидетельствующий о том, что поиски на нашей музыкальной сцене продолжаются, причем заметно лидирует здесь так называемая провинция. «Анри» вряд ли мог бы появиться, например, без многолетнего опыта Екатеринбурга как столицы contemporary dance — не случайно его уральская премьера состоялась в рамках международного фестиваля «На грани». И он несомненно стал развитием давних поисков Свердловского музкома, уже очень далеко ушедшего от традиционной опереточной сцены, одного из лидеров в жанре мюзикла и рискового — отдадим должное его менеджменту — экспериментатора, постоянно раздвигающего горизонты музыкального театра.
Менее напористым, но выразительным развитием эксперимента стал второй показанный на фестивале спектакль Музкома, и тоже «с французским акцентом» — «C’est la vie», «камерный мюзикл» чикагского композитора Грегори Опелки. Он тоже о кабаре и в екатеринбургском театре идет в уютном пространстве Малой сцены с ее полукруглыми диванами и столиками в партере. В оригинале его играют две актрисы в сопровождении пианиста, в русском варианте к ним добавились джаз-группа и Эксцентрик-балет Сергея Смирнова. Каждому задана своя роль, каждый участвует в действе. Солируют дивы этого театра Мария Виненкова и Татьяна Мокроусова — не только поют как бы французский шансон, но и выясняют сложные отношения между двумя заштатными актрисулями, мечтающими занять место Эдит Пиаф. Спектакль поставлен главным режиссером театра Кириллом Стрежневым — поставлен не без отваги, так как супершикарное это действо легко заподозрить в пристрастии к вампуке. Но здесь вампука — часть образа, такая же законная, как доля пошлости — в искусстве некоторых наших эстрадных див: почти невесомая доза китча — как специя, перчинка в соусе, краска в палитре. Микродоза вампуки запрограммирована уже выбором материала: «французский дух», имитированный вдали от Мулен-Руж американцем чешского происхождения и пересаженный на русскую почву. И театр, разумеется, чуть потешается над этой наивной смесью французского с нижегородским, смешивая в одном флаконе все стереотипы мирового кабаре, от неизбежных скабрезных шуточек до разбитного конферансье из знаменитого фильма Боба Фоссе, да и без того же Тулуз-Лотрека здесь, по-моему, тоже не обошлось. Сам по себе спектакль ничем особенным не поражает, но в контексте жизни этого театра он показателен и явно необходим: малая сцена и впрямь становится здесь подобием кабаретной площадки, где успешно идут вот такие шоу «смежных», популярных в Европе, но непривычных даже для Москвы жанров. Фестиваль «Видеть музыку» продолжается, и значение его трудно переоценить. При всем уважении к «Золотой маске», нельзя не отметить, что «материк, совершенно не известный столичной публике», по выражению президента Ассоциации музыкальных театров Георгия Исаакяна, наконец-то стал открываться и москвичам, изумляя географией, разнообразием и качеством талантов.
Оставить комментарий