«Дядя Ваня» для Художественного театра знаковое название. Чеховскую пьесу здесь ставили не раз, а первыми в 1899 году были основатели театра Станиславский и Немирович-Данченко. Этот спектакль шел на сцене почти 30 лет. Многие помнят и постановку Олега Ефремова во МХАТе, в которой на сцене блистали Евгений Евстигнеев и Иннокентий Смоктуновский, Анастасия Вертинская и Ирина Мирошниченко…
В нынешнее премьере профессора Серебрякова играет Авангард Леонтьев; его жену-красавицу Елену Андреевну — Светлана Колпакова; доктора Астрова — Павел Чинарев и, наконец, на роль дяди Вани режиссер пригласил Сергея Епишева, с которым уже не раз работал. Подбор артистов, надо сказать, удивил не только зрителей, но и самих исполнителей.
— Честно признаюсь, я бегала и от этого кастинга, и от режиссера — мне казалось, ну какая я Елена Андреевна? — признается Светлана Колпакова. — Но этой непростой ролью Денис Азаров сделал мне настоящий подарок. В силу своей природы я искала в моей героине иронию — по отношению к себе, к обстоятельствам. Они болевые, трагические, но главное, что она не утяжелена этой трагедией, а остается женщиной в самом расцвете. Пусть и заперев боль на множество засовов.
И правда: Елена Андреевна появляется на сцене, словно Афродита или Весна с полотен Боттичелли, полная жизни, с венком в волосах, в струящихся тканях… Когда она качается на спускающихся, словно с небес, качелях, от нее трудно отвести взгляд.Не сразу сроднился с Войницким и Сергей Епишев. Актер говорит, что с дядей Ваней себя никогда не ассоциировал, но все-таки попытался найти с персонажем контакт.
— Мы очень внимательно читали пьесу, и мне показалось, что она созвучна сегодняшнему дню. Это ведь про интеллигентных людей, которые оказались в вынужденном соседстве друг с другом и каждый переживает свой личный кризис. Получается такое скопление кризисов в одной точке, — отмечает актер.
Его дядя Ваня непривычно тонкий и хрупкий, вот-вот надломится от навалившегося — безответная любовь к Елене Андреевне, разочарование в Серебрякове, во благо которого отданы все силы, ощущение того, что жизнь безвозвратно прошла мимо… Схожий ком вопросов «катает» в себе и доктор Астров, при этом Павел Чинарев обостряет все его реакции до предела. Если он пьян, то вусмерть; если равнодушен, то до холодных мурашек; а если страстен, то Елену Андреевну как-то даже трудно понять, когда она стойко отказывает ему в ответ на приглашение побывать у него в лесничестве. Но в поцелуе отказать не в силах.
Профессор Серебряков переживает свою драму. Он стар и чувствует, что всем в тягость, и где-то в глубине осознает, что его наука — фикция. Специально для спектакля были написаны «статьи Серебрякова». Их зачитывают в начале каждого акта, и слыша не более, чем красиво сложенный сумбур умных слов, мы убеждаемся, что он только примерял на себя маску гения.
Человек — это сложно. И Чехов — один из авторов, который в этом пытался разобраться. Сложно, странно, иногда неприятно, но это мы
Все эти страсти кипят на фоне тихого леса, такого уютного — в зале приятно пахнет свежей древесиной — деревянного дома с ниткой гирлянд под крышей… Эти мирные декорации, правда, время от времени будет вдруг пересекать ослепительный шар. То ли палящее солнце, то ли зловещая луна, а то ли тот самый ком бед, который живет внутри у каждого из героев и не дает покоя. А еще в спектакле есть второй план. Позади основного действа едва приметно своей жизнью живут обычные деревенские люди. И все, чего так жаждут чеховские герои — любовь, понимание, радость — существует совсем рядом, у тех, кто проще.
— Это спектакль о глубоком одиночестве и, конечно, о любви, — отмечает Денис Азаров. — Здесь все любят не тех, кто любит их, здесь нет ни одной счастливой пары. Но если говорить точнее, «Дядя Ваня» — про людей вообще. Человек — это сложно. И Чехов один из авторов, который в этом пытался разобраться. Сложно, странно, иногда неприятно, но это мы.
Оставить комментарий