Старейший Театр Массимо в сицилийском Палермо генетически открыт влияниям: здесь традиционно мешали языки и культуры, арабский с греческим, когда Европа еще не знала понятия «толерантность». Потому идея открыть сезон новой «Турандот» Пуччини с международным составом солистов и русской арт-группой AES+F не показалась театру странной. Концепция AES+F и режиссера Фабио Черстича сделала актуальной почти столетнюю классическую оперу, рассмотрев, как ее посыл отражается в сегодняшнем дне и обращаясь не столько к слуху, сколько к взгляду.
Решаясь на радикальный шаг, Театр Массимо (привлекший к копродукции Штаатстеатр Карлсруэ, Театр Коммунале Болоньи и петербургский Лахта Центр) рисковал. Состоящая из четверых петербургских художников группа AES+F, больше известная в мире, чем на родине, прославилась благодаря выставкам и акциям, а видеоартом в театре занималась мало — например, в «Психозе» московского Электротеатра. В Театре Массимо они так постарались, что при безусловном музыкальном качестве спектакля и работе опытного маэстро Габриэле Ферро часто перетягивали одеяло на себя — визуальная часть стала доминантой.
На заднике мерцает видеопроекция города будущего с диковинными небоскребами и летательными объектами. Пропорции и цвета отсылают к анимации Хаяо Миядзаки, а врученные хору световые мечи джедаев (единственная находка в невнятной работе с костюмами) — еще и к классическим «Звездным войнам». Но постановщики не спекулируют готовыми образами: дав понять, что история может происходить не в оперном Китае (хотя летающий дракон был кстати), а в техногенном будущем, они транслируют свои мысли и страхи об этом будущем. А в нем сказка о гордой принцессе Турандот, придумавшей испытания для женихов в духе «разгадка или смерть», становится скетчем о смене психологии полов и объективации мужчины. Тут работу AES+F трудно переоценить: сделана она ярко, с ворохом заложенных в образы смыслов. В видео восемь разных по типажу и одинаково раздетых мужчин — блондин-аполлон, бородач-ассириец, здоровяк-тюрок, седой галл ит.д. — напряженно озираются, подчиняясь диктату навязчивых бесполых существ, и в итоге плывут по ленте конвейера в аппарат техно-улучшения. Крупным планом даются глаза, стопы, пальцы как символы человеческой хрупкости. Для нагнетания саспенса этого достаточно, но тут же над жестокостью принцессы плачет хор, а герой Калаф разгадывает загадки Турандот, доказывая дееспособность неулучшенной версии себя. И, согласно либретто и вразрез с концепцией, побеждает.
Традиционный подход к проблемам остается за жертвенной Лиу, чья смерть по собственной воле, прежде просто обидная, теперь вовсе бессмысленна. Ее оправдывает вокал: упоительное от лепета до победной мощи крещендо хрупкой Валерии Сепе — драгоценная редкость. Первый состав вообще порадовал: всю силу тревоги вложил в свою арию повергнутый Тимур-Симон Орфила. Нежданный гротеск обрели обычно комичные министры, особенно Винченцо Таормина. А вопреки названию и концепции главной в этом мире оказалась не холодная Турандот в исполнении Татьяны Мельниченко, а философ и свой парень Калаф Брайана Джаджа (Джэгда, год назад певший Хозе в Большом и полгода назад его же в Арена ди Верона), в хитовой Nessum dorma покоривший обаянием и теплым гибким тенором.
Броская и актуальная «Турандот» Театро Массимо собирается сделать невероятное — показаться в Санкт-Петербурге на открытии Лахта Центра. Впрочем, эта идея может осуществиться гораздо быстрее, чем пророчества по объективации мужчины.
Оставить комментарий